Неточные совпадения
— Ведь я тебе на первых порах объявил. Торговаться я не охотник. Я тебе говорю опять: я не то, что другой помещик, к которому ты подъедешь под самый
срок уплаты в ломбард. Ведь я вас
знаю всех. У вас есть списки всех, кому когда следует уплачивать. Что ж тут мудреного? Ему приспичит, он тебе и отдаст за полцены. А мне что твои деньги? У меня вещь хоть три года лежи! Мне в ломбард не нужно уплачивать…
Не
знаю, богат ли он теперь и что именно оставила ему Марфа Петровна; об этом мне будет известно в самый непродолжительный
срок; но уж, конечно, здесь, в Петербурге, имея хотя бы некоторые денежные средства, он примется тотчас за старое.
—
Усмехнулся Иисус в бородку,
Говорит он мужику любовно:
— Я ведь на короткий
срок явился,
Чтоб
узнать: чего ты, Вася, хочешь?
Г-жа Простакова. Дай мне
сроку хотя на три дни. (В сторону.) Я дала бы себя
знать…
Не
знаю, писал ли я, что место велено дать и что губернатор просил только
сроку для отделки дома там и т. п.
Неутешная супруга Ефима Петровича, почти тотчас же по смерти его, отправилась на долгий
срок в Италию со всем семейством, состоявшим все из особ женского пола, а Алеша попал в дом к каким-то двум дамам, которых он прежде никогда и не видывал, каким-то дальним родственницам Ефима Петровича, но на каких условиях, он сам того не
знал.
Все народы имеют свои времена и
сроки,
знают свой час.
Тетушки ждали Нехлюдова, просили его заехать, но он телеграфировал, что не может, потому что должен быть в Петербурге к
сроку. Когда Катюша
узнала это, она решила пойти на станцию, чтобы увидать его. Поезд проходил ночью, в 2 часа. Катюша уложила спать барышень и, подговорив с собою девочку, кухаркину дочь Машку, надела старые ботинки, накрылась платком, подобралась и побежала на станцию.
— Дайте
срок! — остановила Бережкова. — Что это вам не сидится? Не успели носа показать, вон еще и лоб не простыл, а уж в ногах у вас так и зудит? Чего вы хотите позавтракать: кофе, что ли, или битого мяса? А ты, Марфенька, поди
узнай, не хочет ли тот… Маркушка… чего-нибудь? Только сама не показывайся, а Егорку пошли
узнать…
Иной, точно, сначала такой сердитый, бьет передними и задними ногами, кричит, ругается, и в отставку, говорит, выгоню, и в губернию, говорит, отпишу — ну,
знаете, наше дело подчиненное, смолчишь и думаешь: дай
срок, надорвется еще! так это — еще первая упряжка.
Старик, о котором идет речь, был существо простое, доброе и преданное за всякую ласку, которых, вероятно, ему не много доставалось в жизни. Он делал кампанию 1812 года, грудь его была покрыта медалями,
срок свой он выслужил и остался по доброй воле, не
зная, куда деться.
Они спокойно пели песни и крали кур, но вдруг губернатор получил высочайшее повеление, буде найдутся цыгане беспаспортные (ни у одного цыгана никогда не бывало паспорта, и это очень хорошо
знали и Николай, и его люди), то дать им такой-то
срок, чтоб они приписались там, где их застанет указ, к сельским, городским обществам.
— Разве она с офицером, с Земтюжниковым, в Москве меня не срамила? Наверно
знаю, что срамила, и уж после того, как венцу сама назначила
срок.
Емельян уехал с женой в Заполье, а на мельнице оставался один Симон. В первую минуту старик не
узнал сына, — так он изменился за этот короткий
срок.
— То-то и есть, Марко Данилыч, что мы только о земном помышляем, а о небесном совсем позабыли, да и
знать его не хотим, — сказала Марья Ивановна. — А на земле-то мы ведь только в гостях, к тому же на самый короткий
срок, — настоящая-то наша жизнь ведь там.
—
Знаете ли, что я придумала? — выслушав Чапурина и немного помолчавши, сказала она. — Не надо бы дома-то продавать, лучше внаймы отдать на короткий
срок, на год, что ли, а не то и меньше.
— Не беспокойтесь, — сказал Чапурин. — Деньги будут. Не к тому я сундук поминал, чтоб деньги вынимать, а надо бы
знать, кому сколько платить, с кого получить и в какие
сроки. Да мало ль каких делов там найдется — а нужно, чтобы все было на описи.
— Постараюсь, — сказал Марко Данилыч. — Признаться, в наличности таких денег теперь при себе не имею, да не
знаю, буду ли завтра иметь, — дружески улыбаясь, прибавил он. — Теперича не то что двадцати пяти тысяч — ста рублей во всей ярманке не сыщете на самый короткий
срок. Такое безденежье, что просто хоть волком вой…
И вот как раз теперь этот давно ожидаемый
срок подошел: только что кончилась большая контрактовая ярмарка, и все нотариальные конторы совершали ежедневно сделки на громадные суммы. Тамара
знала, что нотариус отвозил обычно залоговые и иные деньги в банк по субботам, чтобы в воскресенье быть совершенно свободным. И вот потому-то в пятницу днем нотариус получил от Тамары следующее письмо...
Был слух, что Чапурин цены дает хорошие, что дело у него наспех, сам-де не
знает, успеет ли к
сроку заподряженный товар поставить.
— До вас, Патап Максимыч, — отвечала она плаксивым голосом. — Беда у меня случилась, не
знаю, как и пособить. Матушка Манефа пелену велела мне в пяльцах вышивать. На
срок, к Масленице, поспела бы беспременно.
О долге прежде ему не гребтелось, не думал Чапурин о
сроке,
знал, что Марья Гавриловна не то что полтора месяца, целый год подождет.
— Слава Богу, — отвечала Манефа, — дела у братца, кажись, хорошо идут. Поставку новую взял на горянщину, надеется хорошие барыши получить, только не
знает, как к
сроку поспеть. Много ли времени до весны осталось, а работников мало, новых взять негде. Принанял кой-кого, да не
знает, управится ли… К тому ж перед самым Рождеством горем Бог его посетил.
— Как же, матушка, не беспокоиться? Завтра ведь десятое число —
срок. Не заплачу сегодня, завтра толки пойдут. А вы сами
знаете, каково это торговому человеку, — говорил Патап Максимыч. — Нет, уж сделайте такое ваше одолжение, не задерживайте — на пристань идти пора.
Тогда, в те зимы 1866–1870 годов, я с ней не был знаком,
знал, что она не из театральных сфер, в консерватории не училась, а пришла из жизни. Она была замужняя дама из хорошей буржуазии, не парижанка, и мне кто-то сообщил, что она имела несчастье выйти за человека, который оказался потом бывшим уголовным преступником, отсидевшим свой тюремный
срок.
— Известно чего, — начальства боится. Урядник приедет, так навсегда грозит: «Я, говорит, тебя во всякое время могу упрятать. Ты
знаешь, говорит, что вашему брату за чародейство полагается? Ссылка в каторжную работу, без
сроку, на Соколиный остров». Как вы думаете, врет он это или нет?
«Я буду не один, — продолжал я раскидывать, ходя как угорелый все эти последние дни в Москве, — никогда теперь уже не буду один, как в столько ужасных лет до сих пор: со мной будет моя идея, которой я никогда не изменю, даже и в том случае, если б они мне все там понравились, и дали мне счастье, и я прожил бы с ними хоть десять лет!» Вот это-то впечатление, замечу вперед, вот именно эта-то двойственность планов и целей моих, определившаяся еще в Москве и которая не оставляла меня ни на один миг в Петербурге (ибо не
знаю, был ли такой день в Петербурге, который бы я не ставил впереди моим окончательным
сроком, чтобы порвать с ними и удалиться), — эта двойственность, говорю я, и была, кажется, одною из главнейших причин многих моих неосторожностей, наделанных в году, многих мерзостей, многих даже низостей и, уж разумеется, глупостей.
Я непременно должен
узнать всю правду в самый ближайший
срок, ибо приехал судить этого человека.
С англичанином, как вы
знаете, знакомство завязать трудно; но вот через два месяца, кончив
срок лечения, мы все в области гор, всходим компанией, с остроконечными палками, на гору, ту или другую, все равно.
— Да постойте, я сам еще его не
знаю: всего раз один видел. Вот, дайте
срок, побываю, тогда и улажу как-нибудь.
Две недели: какой
срок для влюбленного! Но он все ждал: вот пришлют человека
узнать, что с ним? не болен ли? как это всегда делалось, когда он захворает или так, закапризничает. Наденька сначала, бывало, от имени матери сделает вопрос по форме, а потом чего не напишет от себя! Какие милые упреки, какое нежное беспокойство! что за нетерпение!
— Ничуть! Он будет записан на вашего мужа. Ему законом предоставляется годичный
срок на оспаривание законности, но почему он
узнает, живя вдали от Петербурга.
Этот чудак ограничил свои потребности последней степенью необходимого: носил шинель и мундир Бог
знает какого
срока, спал кое-как, ел из котла пятнадцатой роты, причем все-таки вносил в этот котел сумму для солдатского приварка более чем значительную.
Он был, по их речам, и страшен и злонравен. И, верно, Душенька с чудовищем жила. Советы скромности в сей час она забыла, Сестры ли в том виной, судьба ли то, иль рок, Иль Душенькин то был порок, Она, вздохнув, сестрам открыла, Что только тень одну в супружестве любила, Открыла, как и где приходит тень на
срок, И происшествия подробно рассказала, Но только лишь сказать не
знала, Каков и кто ее супруг, Колдун, иль змей, иль бог, иль дух.
— Я прошу тебя уплатить мне не вдруг, а в несколько
сроков, — продолжала она прежним деликатным и кротким тоном. — Ты сам
знаешь, что я женщина бедная и живу своим трудом.
— Но, Наденька, ты
знаешь… Сегодня
срок моему отпуску; я должен явиться в департамент, и вот докладная записка…
Простолюдин, конечно,
знает, что над ним поставлен становой пристав и что в известные
сроки он обязан уплачивать подати и повинности; но какую роль во всем этом играет государство — этого он не
знает.
Так за Деруновым и утвердилась навсегда кличка «министр». И не только у нас в доме, но и по всей округе, между помещиками, которых дела он, конечно,
знал лучше, нежели они сами. Везде его любили, все советовались с ним и удивлялись его уму, а многие даже вверяли ему более или менее значительные куши под оборот, в полной уверенности, что Дерунов не только полностью отдаст деньги в
срок, но и с благодарностью.
— Именно фуги, — поддакнул он, — пусть она женщина, может быть, гениальная, литературная, но — воробьев она распугает. Шести часов не выдержит, не то что шести дней. Э-эх, Андрей Антонович, не налагайте на женщину
срока в шесть дней! Ведь признаете же вы за мною некоторую опытность, то есть в этих делах; ведь
знаю же я кое-что, и вы сами
знаете, что я могу
знать кое-что. Я у вас не для баловства шести дней прошу, а для дела.
Он не сейчас рассказал, придя в дом, как первую и чрезвычайную новость, а сделал вид, что мы будто уж
знаем и без него, — что невозможно было в такой короткий
срок.
Но, на свою беду, он в то же время
узнал, что, на основании каких-то сокращенных
сроков, выслужил разом три пенсии, и… пожелал выйти в отставку.
Знаете ли, что я люблю теперь припомнить и посетить в известный
срок те места, где был счастлив когда-то по-своему, люблю построить свое настоящее под лад уже безвозвратно прошедшему, и часто брожу, как тень, без нужды и без цели, уныло и грустно по петербургским закоулкам и улицам.
Когда я получил отказ от академии, прием прошений в университеты был уже закончен, в Московский университет я попасть не мог.
Узнал, что в Дерптский университет принимают легко, не считаясь с формальностями о
сроке и прочем. Университет был немецкий. Но немецкий язык я
знал, и предстояла хорошая практика в нем.
Могу только с достоверностью подтвердить, что крошечные зайчата попадались мне во все три вышесказанные
срока, но мечет ли одна и та же зайчиха три раза в год — не
знаю.
Время пара и ржаного сева не везде и не всегда совершенно одинаково; да и нельзя предположить, чтоб они
знали его по инстинкту и прилетали именно к
сроку издалека.
Кто прав — не
знаю, но в четырехнедельном
сроке сукотности зайчих очень сомневаюсь. Это время слишком коротко. Заяц — первый год от рождения называется прибылой, а во все последующие года — матерой.
— Да, наконец, графиня, твоя мать, даже не
узнает о том, что мы были в Париже, к назначенному
сроку мы вернемся в Венецию… Какое ей дело, где мы проводили разрешенные ею два месяца. Мы и теперь ведь находимся не в Италии…
Около двух месяцев выдержала она эту новую для нее жизнь скромной супруги и хозяйки, но уже к концу этого
срока ее стала снедать такая тоска, что она положительно не
знала, куда деваться.
— Это, Тихон Ларионыч, предоставьте уже мне
знать, что мне теперь лучше делать. Нет, служба мне не поможет. На меня представят векселя и меня со службы прогонят; одно, что нужно прежде всего — это замедлить
срок векселей.
— Помилуй, Павел Николаич! — заговорил он, щипля дрожащими руками свою короткую губу, — на что же это похоже? Ты все
знаешь? тебе известны и наши дела, и мое положение: чего же они, разбойники, пристают ко мне с ножом к горлу? Я заплачу, но дайте же мне
срок!